delo_makarova (delo_makarova) wrote,
delo_makarova
delo_makarova

Categories:

Комментарий психолога на статью МК

Сегодня в "Дело Макарова" пришло письмо от анонимного психолога, который дает равернутый комментарий на недавнюю статью "Московского комсомольца" c упоминанием дела Макарова (http://www.mk.ru/daily/newspaper/interview/2012/12/07/784592-pust-mama-uslyishit.html). Т.к. присланный текст отличается профессионализмом и представляет интерес, приводим его полностью.

"Женщина, описавшая в интервью свою историю, травмирована собственной ситуацией, поэтому мнение ее субъективно и односторонне. Чаще всего ребенок не рассказывает о том, что переживает в связи с испытываемым сексуальным злоупотреблением, в тех случаях, когда между ним и матерью нет близких теплых доверительных отношений, а общение кратковременно и дистанцированно.
По-видимому, это было свойственно и для отношений между матерью и дочерью в описанной истории. Почему дочь могла поверить словам отчима о том, что мать «все знает» и не спросить об этом у самой матери? Почему отчиму удалось создать у девочки негативный образ матери, и она приняла его без сопротивления? Почему впоследствии девочка смогла рассказать все посторонней женщине и попросить у нее защиты, убедив и ее в том, что мать – «монстр, который все знает и молчит»? Почему дочь ожидала, что в случае раскрытия правды мать будет «орать и обвинять»? Вероятно, на основе уже имевшегося у нее опыта такого общения. Неужели в течение 5 лет, когда ребенок был жертвой сексуального насилия, мать не видела никаких признаков внутреннего неблагополучия своего ребенка? Нет, она их видела – «небольшие невротические проявления» - но не считала чем-то «из ряда вон выходящим», не пыталась выяснить и ликвидировать их истинную причину. После раскрытия действительной картины происходящего мать устранила отчима из семьи, но лишь по прошествии года решила юридически защитить свою дочь и подала заявление в прокуратуру. При этом дочь, по описаниям матери, «дико боялась» отчима.
В статье обращает на себя внимание то, что мать говорит, прежде всего, о себе – это ее «трагедия», это ей было «больно, стыдно, страшно». О том, что переживала и чувствовала дочь, читатель если и узнает, то очень скупо.
В интервью выделяется упоминание о "деле Макарова", которое автор статьи хочет показать некой аналогией с описываемой ситуацией. Мать, названная корреспондентом Татьяной, заявляет, что в рисунках ее дочери «оказалось много фаллических символов и проявлений чрезмерной сексуальности, как и в известном деле Макарова». Однако, по мнению квалифицированных специалистов, никаких «фаллических символов» и признаков «чрезмерной сексуальности» в рисунках ребенка в деле Макарова не было. Многократно обсуждалось, что хвост кошки, нарисованный ребенком, стал «фаллическим символом» лишь в искаженной интерпретации некомпетентного психолога, которая аналогичным образом тенденциозно находила и другие признаки повышенной сексуальности там, где они отсутствовали. Сожалея о том, что эти проявления некомпетентности были дезавуированы, рассказчица сокрушается, что «педофилы своего добились». Кого она имеет в виду? Специалистов, которые дали профессиональную оценку произведению недобросовестного «психолога»? В связи с этим высказывается сожаление и опасение, что теперь сложнее будет выводить на чистую воду педофилов. Неужели героиня считает, что это нужно делать любыми непроверенными средствами, руками неподготовленных и недобросовестных людей? Какими будут издержки в этом случае?
Не чужда героиня статьи и конспирологической версии, а именно предположения о том, что "дело Макарова" было сфальсифицировано и шито белыми нитками для того, чтобы общественность потом в каждом растлителе видела «невинно осужденного»». Так, значит, дело, в том числе «фаллические символы», признаки «чрезмерной сексуальности», - результат изощренной фальсификации со стороны все тех же педофилов! Остается только неясной роль в этом заговоре самого Макарова, который получил реальный длительный срок, а также непонятен механизм осуществления всего коварного плана.
Ситуация сложнее, чем представляется героине статьи. Похоже, она не в курсе, что наряду с многочисленными, к сожалению, случаями реального внутрисемейного сексуального насилия над детьми, возможны злоупотребления, оговоры, при которых пострадавшими могут оказаться ни в чем не повинные люди. Ведь в конфликтных ситуациях обвинить человека в подобных действиях легко. При этом если нет реальных доказательств, нет показаний ребенка, но есть идущее извне неподтвержденное обвинение одного из членов семьи, кто может упрекнуть других членов семьи в том, что они оказывают ему поддержку? Не следует, как делает это героиня статьи, отказывать им в этом праве.
Для разрешения проблем защиты прав, как пострадавших детей, так и других участников уголовного процесса, необходима четкая регламентация процедур и правил проведения следственных действий, обследований и экспертиз, качественная профессиональная подготовка специалистов, участвующих в этих процессах".

На наш взгляд, внимание в статье привлекает не столько упоминание "вырванных из контекста экспертных оценок" по делу Макарова, сколько констатация того, что "дело было специально сфальсифицировано...". Очень верно замечено: именно сфальсифицировано, и это признает автор статьи как факт, не вызывающий сомнения.

Благодарим психолога за неравнодушие и помощь!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments